В марте 2016 года жительница Воронежа искала на сайте «Память народа» хоть какие-то сведения о дедушке, призванном в 1941-м и считавшемся пропавшим без вести с зимы 1942 года. По фамилии и году рождения система выдала боевое донесение 1071-го стрелкового полка, где упоминался не сам дедушка, а строчка из журнала боевых действий: подразделение, в котором он служил, попало в окружение под Ржевом, и большая часть бойцов была признана пропавшей без вести именно потому, что некому было составить донесение о потерях — штаб полка сам оказался в котле. Спустя несколько месяцев архивного запроса в Центральный архив Министерства обороны нашлась трофейная немецкая карточка: дед попал в плен, был отправлен в шталаг на территории Польши и умер там в 1943 году. Семидесятилетняя формулировка «пропал без вести» оказалась не финалом истории, а просто пробелом в советском учёте, который заполнили немецкие документы.
Система учёта потерь Красной армии формировалась уже в первые недели войны, причём в крайне неблагоприятных условиях: летом и осенью 1941 года целые штабы попадали в окружение вместе со своими архивами, и документы о потерях за этот период либо не составлялись вовсе, либо были утрачены при отступлении. Именно поэтому самый густой «туман пропавших без вести» приходится на 1941–1942 годы, а к 1943–1944 годам, когда фронт стабилизировался и штабная работа вошла в более упорядоченный режим, донесения о потерях стали значительно полнее и подробнее.
Все эти документы — донесения о потерях, наградные листы, журналы боевых действий, медицинские книги госпиталей, личные дела офицеров — после войны были сосредоточены в одном месте: Центральном архиве Министерства обороны СССР, основанном в 1936 году и располагающемся в Подольске Московской области. Сегодня ЦАМО остаётся крупнейшим военным архивом в мире по числу единиц хранения, и именно его фонды легли в основу всех современных онлайн-баз.
Первым шагом к цифровизации стал проект «ОБД Мемориал», запущенный Министерством обороны в 2007 году. В его основу легли донесения о потерях, госпитальные книги и, что особенно важно, трофейные немецкие карточки на советских военнопленных — немецкая канцелярия вела учёт пленных значительно подробнее, чем это можно было бы предположить, и часто фиксировала точное место и дату смерти там, где советские документы ограничивались формулировкой «пропал без вести».
В 2010 году появился «Подвиг народа» — база наградных документов, благодаря которой стало возможно найти не просто факт награждения, а полный текст наградного листа с описанием конкретного боя. В 2015 году, к 70-летию Победы, обе базы объединили в единый портал «Память народа», добавив к ним оперативные карты и журналы боевых действий частей — это позволило не просто узнать дату гибели, но и восстановить боевой путь подразделения день за днём.
Донесение о потерях
Это основной документ, фиксирующий факт ранения, гибели или исчезновения военнослужащего, составлявшийся штабом части. В нём указывается воинское звание, должность, год рождения, дата и причина выбытия, а нередко и адрес семьи, на который полагалось отправить похоронку — для генеалогического поиска это один из немногих документов военного времени, где гражданский адрес человека зафиксирован независимо от довоенных метрик.
Наградной лист
Помимо факта награждения, наградной лист почти всегда содержит описание конкретного подвига: что именно сделал человек, в каком бою, какого числа. Для семейной истории это один из самых содержательных документов — фактически короткий биографический очерк, написанный современником события.
Журнал боевых действий
Журнал велся штабом полка или дивизии ежедневно и описывает боевую обстановку, даже если конкретное имя предка в нём не упоминается. Зная номер части и даты службы, можно восстановить, в каких именно боях участвовало подразделение, и это часто объясняет, почему именно в данный период возникло массовое «пропал без вести» — как было с полком из истории выше, попавшим в окружение под Ржевом.
Трофейная карточка военнопленного
Если предок попал в плен, немецкая лагерная администрация заводила на него персональную карточку с фотографией, отпечатком пальца, точным номером шталага или дулага и, в большинстве случаев, датой смерти, если пленный не дожил до освобождения. Эти карточки были захвачены советскими войсками в конце войны, долгое время хранились в закрытых фондах и были рассекречены и оцифрованы лишь в 2000-е годы.
Начиная с конца 1980-х годов почти каждый регион СССР, а затем России, выпустил собственную многотомную «Книгу памяти» — печатный свод имён погибших и пропавших без вести уроженцев области, составленный на основе местных военкоматских архивов и похоронных извещений. Эти книги существовали ещё до появления интернет-баз и нередко содержат сведения, которых нет в ОБД Мемориал или «Памяти народа», — например, точную улицу довоенного проживания призывника. Многие региональные книги памяти сегодня доступны в формате PDF на сайтах областных архивов и краеведческих библиотек, и для полноты картины стоит проверить именно региональное издание по месту довоенного проживания, а не только федеральные базы.
Распространённость некоторых фамилий и имён создаёт серьёзную ловушку: запрос «Иванов Иван Иванович, 1920 года рождения» в «Памяти народа» легко выдаёт десятки однофамильцев. Чтобы сузить поиск, важно знать не только фамилию и год рождения, но и хотя бы примерное место призыва — обычно это указывается в военном билете или в сохранившейся похоронке, если она у семьи есть. Ещё одна частая путаница возникает там, где призывник 1939–1940 года уже успел отслужить в составе польской или прибалтийской армии до присоединения этих территорий к СССР, — в таком случае его военная биография формально начинается раньше, чем у большинства советских призывников, и часть документов может находиться не в ЦАМО, а в архивах соответствующей довоенной армии.
Учёт офицерского состава велся отдельно от учёта рядовых и сержантов и сохранился значительно полнее. Личное дело офицера в ЦАМО обычно включает автобиографию, написанную им самим при поступлении на службу, характеристики от командиров, сведения о довоенном образовании и партийной принадлежности, а также полный список переводов между частями. Для семей, разыскивающих офицера, этот фонд почти всегда даёт больше деталей, чем донесения о потерях рядового состава, — но запрос на личное дело конкретного человека нужно направлять отдельным письмом в ЦАМО, поскольку такие дела не входят в открытые онлайн-базы и выдаются по запросу прямых родственников.
Судьба пленного советского солдата не заканчивалась освобождением. После 1944 года всех бывших военнопленных, вернувшихся из немецких лагерей, направляли через систему проверочно-фильтрационных лагерей НКВД, где особисты выясняли обстоятельства попадания в плен и поведение человека во время пленения. Документы фильтрации — отдельный фонд, который долгое время был закрыт и лишь частично доступен исследователям сегодня; для семьи это часто единственный источник, объясняющий, почему вернувшийся из плена родственник вместо немедленного возвращения домой провёл ещё несколько месяцев в лагере под Свердловском или Тулой, прежде чем добрался до родного села.
Отдельная категория — жители блокадного Ленинграда и оккупированных территорий России, чья гражданская судьба фиксировалась не военными, а городскими и областными органами учёта. Так, печатный свод «Блокада. 1941–1944. Ленинград. Книга памяти» содержит сведения о сотнях тысяч жителей города, погибших от голода и обстрелов, — это гражданский, а не военный документ, и искать его нужно отдельно от баз ЦАМО.
«Память народа» построена в основном на документах сухопутных войск, и это создаёт слепую зону для родственников моряков, лётчиков и бойцов войск НКВД. Учёт личного состава Военно-морского флота вёлся отдельно от армии и хранится в Центральном военно-морском архиве в Гатчине — если предок служил на флоте, искать его стоит именно там, а не только в общеармейских базах, хотя часть флотских документов в последние годы тоже оцифровывается и постепенно появляется в открытом доступе. Лётный состав ВВС учитывался по своим эскадрильям и полкам, и судьба сбитого экипажа часто становится известна лишь спустя десятилетия — благодаря работе поисковых отрядов, обнаруживающих место падения самолёта и по номеру двигателя устанавливающих, какому именно экипажу он принадлежал. Войска НКВД и пограничные части вообще долгое время считались отдельным от Красной армии ведомством, и часть их документов хранится в архивах ФСБ, а не в ЦАМО, — это особенно важно учитывать, если предок служил, например, в составе погранвойск в первые недели войны на западной границе.
Параллельно с архивной работой в России действует движение поисковых отрядов — добровольцев, которые ежегодно, в основном весной и летом, поднимают на местах боёв останки бойцов, не получивших захоронения. С 1941 года солдатам полагался эбонитовый пенал — смертный медальон — с вложенным внутрь бумажным бланком, куда вписывались фамилия, год рождения и адрес семьи; именно по сохранившейся записке в таком медальоне поисковики иногда устанавливают личность бойца спустя восемьдесят лет после боя. Проблема в том, что осенью 1942 года медальоны были официально отменены как обязательный элемент снаряжения — командование посчитало, что точные данные о бойце облегчают противнику ведение пропаганды через знание численности и состава частей, — и после этой даты число анонимных находок резко возрастает. Если родственник пропал без вести именно во второй половине войны, шанс на опознание через медальон значительно ниже, и тогда основным источником остаются архивные документы, а не находки в поле.
Установленные имена поисковики передают в местные военкоматы и публикуют в открытых базах данных поисковых движений — эти базы не входят в «Память народа» напрямую, и для полноты картины их стоит проверять отдельно, особенно если место предполагаемой гибели предка совпадает с районом, где много лет ведутся раскопки, — Ржевский выступ, Мясной Бор под Новгородом, окрестности Сталинграда.
Номер действующей части по соображениям секретности почти никогда не указывался в открытой переписке: вместо него на письмах с фронта стоял условный номер войсковой почтовой станции — пятизначный код вида «полевая почта 12345». Этот номер не был привязан к конкретной дивизии навсегда: он переприсваивался при переформированиях, и один и тот же номер за войну мог последовательно принадлежать нескольким разным частям. Тем не менее по дате письма и номеру полевой почты часто можно установить, какая именно часть скрывалась за этим кодом в данный период, — соответствующие таблицы соответствия номеров полевой почты воинским частям опубликованы и доступны на специализированных генеалогических форумах и в справочной литературе по истории войны.
Если в семье сохранился хотя бы один конверт или треугольник фронтового письма, эта зацепка иногда оказывается точнее устных семейных преданий: дата отправления и номер полевой почты позволяют сузить круг поиска до конкретной дивизии и периода её боевого пути, что особенно ценно, если в документах ЦАМО предок упоминается без указания номера части.
Советский военный учёт военного времени не был ни единым, ни безошибочным: он создавался штабами, которые сами нередко находились под огнём, и заполнялся вручную людьми, у которых не было ни времени, ни ресурсов на аккуратность. Понимание этой изнанки документов — то, что превращает формальное «пропал без вести» в конкретную историю конкретного человека.
ЦАМО — Центральный архив Министерства обороны России в Подольске, основной фонд документов о военнослужащих Красной армии.
ОБД Мемориал — электронная база донесений о потерях и трофейных немецких карточек на военнопленных, запущенная в 2007 году.
Подвиг народа — база наградных документов Красной армии, запущенная в 2010 году.
Память народа — объединённый портал 2015 года, включающий донесения о потерях, наградные документы, журналы боевых действий и оперативные карты.
Донесение о потерях — основной документ штаба части, фиксирующий факт ранения, гибели или исчезновения военнослужащего.
Журнал боевых действий — ежедневный отчёт штаба полка или дивизии о ходе военных действий подразделения.
Книга памяти — региональный печатный свод имён погибших и пропавших без вести уроженцев области, издававшийся начиная с конца 1980-х годов.
Шталаг / дулаг — типы немецких лагерей для военнопленных; дулаг служил пересыльным пунктом, шталаг — постоянным лагерем содержания.
Проверочно-фильтрационный лагерь — лагерь НКВД, через который после освобождения проходили бывшие советские военнопленные для проверки обстоятельств их пленения.
Личное дело офицера — отдельный архивный фонд ЦАМО, содержащий автобиографию, характеристики и список переводов офицера между частями.
ЦВМА — Центральный военно-морской архив в Гатчине, основной фонд документов о военнослужащих Военно-морского флота.
Смертный медальон — эбонитовый пенал с бумажным бланком личных данных, выдававшийся бойцам Красной армии до осени 1942 года.
Полевая почта — условный номер войсковой почтовой станции, использовавшийся вместо номера части в открытой переписке по соображениям секретности.