В 1922 году норвежский полярный исследователь и дипломат Фритьоф Нансен предложил Лиге Наций решение для проблемы, с которой не справлялось ни одно отдельное государство: сотни тысяч бывших подданных Российской империи бежали от революции и Гражданской войны, не имели советского паспорта, не признавали советскую власть и при этом физически не имели никакого действительного документа, удостоверяющего личность. Так появился «нансеновский паспорт» — удостоверение личности для беженцев без гражданства, которое признавали более 50 стран и которым пользовались до 1930-х годов десятки тысяч русских эмигрантов. Сегодня упоминание нансеновского паспорта в семейном архиве или старом письме — почти гарантированный признак того, что речь идёт именно о беженце первой волны, а не о более позднем советском или постсоветском эмигранте, и это сразу определяет, в каких архивах искать дальше.
По разным оценкам историков, после Гражданской войны Россию покинуло от полутора до двух миллионов человек — военные разбитых белых армий, дворянство, духовенство, интеллигенция, казачество, просто гражданские лица, не принявшие новую власть. Основные центры расселения сложились вокруг нескольких городов, и архивный след эмигранта почти всегда привязан к конкретному из них. Константинополь стал первой остановкой для эвакуированных через Крым в 1920 году, включая знаменитый исход армии генерала Врангеля. Берлин в начале 1920-х годов был настолько насыщен русскими эмигрантами, что район Шарлоттенбург в шутку называли «Шарлоттенградом». Прага благодаря «Русской акции» чехословацкого правительства, выделявшей стипендии и поддержку русским студентам и учёным, стала крупным интеллектуальным центром. Белград и Королевство Югославия приняли значительную часть военных кадров и духовенства. Харбин в Маньчжурии вырос в полноценный русский город на территории Китая, населённый сотрудниками Китайско-Восточной железной дороги и их потомками. Но крупнейшим и самым устойчивым центром оставался Париж, особенно его пригороды — Бийанкур, где располагался завод Renault и трудилось множество бывших офицеров, ставших заводскими рабочими.
Один из крупнейших архивов истории русской эмиграции находится не в Европе, а в Нью-Йорке, в Колумбийском университете. Архив назван в честь Бориса Бахметева, последнего посла Временного правительства России в США, который после революции остался в эмиграции и в 1951 году выступил одним из основателей этого собрания. Архив Бахметева систематически собирал личные документы, дневники, переписку и фотографии эмигрантов первой волны на протяжении десятилетий и сегодня хранит сотни отдельных личных и семейных фондов — для потомков эмигрантов это один из самых вероятных адресов, где могут обнаружиться письма, мемуары или фотографии конкретного предка, если в семье сохранилась хоть какая-то связь с США.
Архив Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете изначально создавался для документирования Первой мировой войны, но быстро расширился на русскую революцию и последующую эмиграцию — основатель института, будущий президент США Герберт Гувер, лично организовывал гуманитарную помощь голодающей России в начале 1920-х и через эти каналы получил доступ к огромному массиву документов. Собрание Гувера включает архивы белых правительств, личные фонды военных и политических деятелей эмиграции и одну из крупнейших в мире коллекций эмигрантской периодики — газет и журналов, которые издавались русской диаспорой по всему миру и часто публиковали некрологи, объявления о розыске родственников и список выпускников эмигрантских учебных заведений.
Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына в Москве — относительно молодое учреждение, открытое в 1995 году, но оно выполняет уникальную функцию: собирает архивы и личные коллекции эмигрантов и их потомков, которые после распада СССР стали передавать семейные документы на родину предков. Для исследователя это означает, что часть материалов об одном и том же эмигрантском роде физически разделена между западными архивами, где документы оказались в момент эмиграции, и московским архивом, куда их позже передали уже постсоветские наследники, — и для полноты картины стоит проверять оба направления.
Для эмигрантов, обосновавшихся во Франции, один из самых недооценённых источников — это не архив русской общины, а французская государственная бюрократия. Каждый иностранец, проживавший во Франции в межвоенный период, обязан был зарегистрироваться в полицейской префектуре своего департамента, и на него заводилось личное дело — dossier d'étranger, — которое могло включать фотографию, отпечатки пальцев, адреса проживания за все годы и сведения о смене статуса. Эти досье сегодня хранятся в архивах департаментов (Archives départementales) по месту жительства эмигранта, а не в Париже централизованно, и для поиска нужно точно знать, в каком департаменте человек проживал. Если эмигрант впоследствии получил французское гражданство, дело о натурализации (dossier de naturalisation) хранится отдельно, в Национальных архивах Франции в Питивье, и обычно содержит куда более подробную биографическую справку, чем досье иностранца, — вплоть до показаний свидетелей о благонадёжности заявителя.
После революции часть русского православного духовенства за границей отказалась признавать руководство Московской патриархии, оказавшейся под контролем советского государства, и образовала отдельную юрисдикцию — Русскую православную церковь заграницей (РПЦЗ), формально объединившуюся с Московским патриархатом только в 2007 году. На протяжении почти всего XX века приходы РПЦЗ в Европе, США, Австралии и Южной Америке вели собственные метрические книги о рождениях, браках и смертях эмигрантов — совершенно отдельно от советской системы ЗАГС и от метрик, которые могли существовать на родине предков до революции. Для потомков эмигрантов это часто единственный источник, фиксирующий конкретную дату и место события уже в эмиграции, и искать такие записи нужно непосредственно в архивах конкретного прихода РПЦЗ или епархиального управления, обслуживавшего данный регион.
История харбинской ветви русской эмиграции сложнее, чем европейская, потому что харбинцам пришлось бежать не один раз, а два. После 1920 года Харбин и полоса отчуждения Китайско-Восточной железной дороги стали домом для десятков тысяч русских — служащих самой железной дороги, военных, духовенства, — образовавших полноценный русский город с гимназиями, церквями и газетами на территории Китая. Но в 1945 году советские войска заняли Маньчжурию, а к 1949 году в Китае победили коммунисты, и харбинским русским пришлось эвакуироваться снова — на этот раз в Австралию, Бразилию, США и другие страны, принимавшие беженцев через лагеря на Филиппинах. Для потомков харбинцев это означает, что архивный след предка часто распадается на три слоя: китайский период (метрики харбинских церквей, документы КВЖД), переходный лагерный период и, наконец, страну окончательного расселения после 1949 года — и в каждой из них могут сохраниться разные документы об одном и том же человеке.
Русское кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, основанное в 1927 году, стало местом упокоения нескольких поколений эмигрантов первой, а затем и последующих волн — от участников Белого движения и деятелей культуры до их детей и внуков, и сегодня это одно из крупнейших собраний русских надгробий за пределами России. Надгробная надпись часто содержит больше сведений, чем кажется на первый взгляд: помимо имени и дат жизни, на многих памятниках указаны воинское звание, название полка или учебного заведения, девичья фамилия супруги, а иногда и название родного города или губернии в России. Полный список похороненных и фотографии надгробий собраны в нескольких открытых базах данных, которые ведут ассоциации потомков эмигрантов, и для семьи, потерявшей след конкретного предка во Франции, кладбищенский архив иногда оказывается быстрее официальных французских ведомств. Похожую функцию для эмигрантов по всему миру выполняет многотомный проект «Незабытые могилы», который с 1990-х годов ведёт московский Дом русского зарубежья: это систематический свод некрологов и сведений о смерти видных представителей эмиграции, собранный из эмигрантской периодики разных стран и десятилетий. Хотя проект сосредоточен в основном на заметных фигурах, а не на рядовых эмигрантах, для семей, чей предок занимал хоть какую-то общественную, военную или культурную позицию в диаспоре, стоит проверить этот свод отдельно от архивных запросов.
Источник
Что хранит
Где искать
Архив Бахметева
Личные фонды, дневники, переписка, фотографии
Колумбийский университет, Нью-Йорк
Архив Гуверовского института
Архивы белых правительств, эмигрантская периодика
Стэнфордский университет, Калифорния
Дом русского зарубежья
Коллекции, переданные эмигрантами и их потомками после 1991 года
Москва
Dossier d'étranger / dossier de naturalisation
Личное дело иностранца или натурализованного гражданина
Архив департамента Франции по месту жительства; натурализации — в Питивье
Приходы РПЦЗ
Метрики о рождениях, браках и смертях эмигрантов
Архив конкретного прихода или епархиального управления
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа / «Незабытые могилы»
Надгробные надписи, некрологи видных эмигрантов
Открытые базы данных ассоциаций потомков; свод Дома русского зарубежья
Архивный след белой эмиграции разбросан по миру ровно так же, как были разбросаны сами эмигранты: часть документов оказалась в американских университетских коллекциях, часть — в архивах европейских департаментов и городов, часть — в церковных фондах юрисдикции, существовавшей отдельно от советской системы, а часть в последние десятилетия вернулась в Москву вместе с потомками. Системное знание этой географии превращает поиск из случайного блуждания в последовательный маршрут по нескольким конкретным архивам.
Нансеновский паспорт — удостоверение личности для беженцев без гражданства, введённое по инициативе Фритьофа Нансена в 1922 году.
Архив Бахметева — собрание личных документов русской эмиграции в Колумбийском университете, названное в честь дипломата Бориса Бахметева.
Архив Гуверовского института — собрание документов о русской революции и эмиграции в Стэнфордском университете.
Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына — московское учреждение, собирающее архивы эмигрантов и их потомков с 1995 года.
Dossier d'étranger — личное дело иностранца, заводившееся французской полицейской префектурой на каждого проживавшего в стране иммигранта.
РПЦЗ (Русская православная церковь заграницей) — юрисдикция русского православия за пределами СССР, существовавшая отдельно от Московской патриархии до 2007 года.
Сент-Женевьев-де-Буа — русское кладбище под Парижем, основанное в 1927 году, место упокоения нескольких поколений эмигрантов.
«Незабытые могилы» — многотомный некрологический свод о видных представителях русской эмиграции, который ведёт Дом русского зарубежья.